Барнабас Фосетт большую часть жизни прожил, как завещал мудрец одного из древних эпосов: "Пусть не застанет тебя солнце в постели", а потому давно был на ногах. Старик Макинтайр частенько позволял себе добродушные шутки в его сторону и говорил, что Барнабас слишком строг к себе, но сам Барнабас считал, что так должно быть и не отступал от своих принципов. Помимо этого, у него давно вошло в привычку в самую рань - задолго до открытия магазина (а уж тем более его конторки) - посещать больницу Святой Магнолии по собственным причинам. Персонал больницы уже давно не удивлялся и не задавал вопросов мужчине - разве что тот или иной сотрудник с сомнением или удивлением покачивал головой.
По возвращению из обители целителей - в смысле, возвращался он уже не домой, а сразу же направился в Прямой переулок, - он, повинуясь своему повседневному укладу жизни, отпер окна магазинчика, чтобы проветрить его. Двери он отпирал также - задние, выходившие в небольшой сад мистера Макинтайра (старик жил в своем магазине, на втором этаже), и центральные. Эта незамысловатая процедура занимала немного времени - старику не нравилось, когда в помещении "слишком много воздуха", он подчас твердил, что это "развеивает его идеи и мысли, нарушая чинный ход труда", да и вообще слишком уж освежающе действует на его старость.
Он помнил, что сегодня традиционное пышное празднование начала учебного года в Салемском Институте и именно поэтому позволил себе продлить на несколько минут проветривание комнат. Поскольку именно сегодня был день торжества, он не рассчитывал, что будет слишком уж много посетителей - ведь покупки нужно делать заранее. Но во всем есть свои исключения. Он и сам изъявил желание присутствовать - все же он являлся опекуном одного из учащихся в Институте. Впрочем, Барнабас не сильно любил подобные мероприятия и намеревался попросить у старика буквально час для этого дельца.
Едва Прямой переулок начал подавать признаки жизни - послышались шаги и больше голосов, Фосетт прикрыл входную дверь, чтобы у покупателей не возникло ложной мысли о том, что магазин работает. Старик Макинтайр нынче позволял себе поспать ещё подольше, а без него продажа палочек обычно не осуществлялась. Но если кому-то нужен был ремонт, то Барнабас без особых возражений оказал бы нуждающимся посильную помощь, даже если бы они явились к нему после полуночи домой.
Закрыв двери, мужчина, вооружившись своей палочкой, нацепив на нос очки (в которых он нуждался для чтения) и малюсеньким томиком (при таком томике любой бы нуждался в очках), прохаживался между полок, легкими и осторожными потоками волшебного воздуха смахивая с них пыль, которая любезно собиралась в достаточно плотный шар, что плыл впереди него.
Он услыхал было чей-то голос, но, отвлекшись от книги и не услышав больше ничего, списал это на увлеченность чтивом. Показалось. Он пошел по проходу дальше, не отвлекаясь от своих занятий, как вдруг...
Если своеобразное уточнение позволительно, то миссис Уоррен увидела сначала большой шар пыли, а уж следом за ним появился и Барнабас Фосетт. Который был достаточно скромно одет - белая рубашка, бледно-зеленый шейный платок, аккуратный, застегнутый на мелкие пуговки, жилет и брюки. Что ж, он не был готов к ранним посетителям.
- Миссис Уоррен, - не сразу ему удалось собраться с мыслями – какое-то время он смотрел на женщину из-за оправы очков (а потом все же понял, что это неприлично), встрепенулся и, отправляя шар пыли в стоящую за стойкой урну, немного отступил и отвесил легкий поклон, выражая уважение, - какой неожиданный визит! - Он слегка улыбнулся, снимая очки и пряча их, вместе с томиком в кармашек жакета. - Прошу меня простить - у меня не было намерений кого-либо испугать. Во всяком случае, сегодня. - Несмотря на все свои треволнения и беспокойства ему удавалась сохранять исконно французскую легкость и присущую им жизнерадостность. - Позвольте, - он сжал подбородок между согнутым указательным и большим пальцами, - позвольте узнать, что привело Вас сюда в такую рань и как мне искупить это досадное недоразумение.
Он мог бы подумать, что виртуоз-зельевар, коим была миссис Уоррен, пришла по тому вопросу, в котором он просил помощи несколько месяцев назад - но это было маловероятно. Она вполне могла послать письмо. Ему в известной мере не терпелось, но он, кажется, родился с умением ставить чужие интересы прежде своих. Да и прилично ли спрашивать? Он невольно бросил взгляд на индикатора, что привычно ползал по его конторке и с удивлением обнаружил, что тот был бледно-болотного цвета.

Признаться, Барнабас Фосетт совсем не ожидал подробного рассказа о случившемся, но учтиво выслушал женщину; это ему очень мягко напомнило о его матери, которая меняла свои одежды по нескольку раз на дню и вообще была той ещё модницей. Сам мужчина так давно не слышал подобных словосочетаний, что даже позволил себе позабыть, как же трепетно дамы относятся ко всем этим милым приготовлениям. Нет-нет, в приличном обществе любой не дурак пощеголять лишний раз - да или просто показаться не с дурной стороны, да только Фосетту это всё казалось будто бы из прошлой жизни.
Не то, чтобы он не уделял должного внимания своему костюму, да только были у него другие заботы.
- Какая неудача. - Он качнул головой, выражая сожаление. - О, вот и пострадавшая... Ай-ай, как нехорошо. - Он посмотрел на две достаточно плотные щепки и на сердцевину, встрепавшуюся из одной половинки. Он взмахнул своей палочкой, поднимая таким образом обломки на уровень глаз и медленно поворачивая их - они исполняли медленный замысловатый пляс в воздухе. Мужчина слегка нахмурился, но не успел он сообщить владелице не самую хорошую новость, как та сама объявила о том, что ремонт не требуется.
Обломки оставались висеть в воздухе, когда палочник перевел взгляд на миссис Уоррен - он все ещё выглядел хмуро-задумчивым.
«Но чем же, в таком случае, я могу быть полезен?»
- На починку этой палочки ушло бы некоторое время - это верно. Да и сердцевина уже начала выдыхаться... - Машинально проговаривал он, то ли по привычке, то ли заполняя загадочную (для него) тишину. - Ох, Вы же теперь!.. Примите мои поздравления. - Он вновь поклонился. - Да, да, я, - проговорил мужчина, медленно и приглушенно, всё ещё не совсем улавливая, куда движется этот разговор, - понимаю... Эта любопытная традиция Салемского Института. - Он плавным мягким движением собрал в ладонь висящие обломки и неслышно положил их на стойку, откуда, собственно, их и взял.
Барнабас вздохнул, сменив задумчивость на более доброжелательное выражение.
- Но я ведь не мистер Макинтайр, как Вы могли бы заметить - я всего лишь ремонтирую волшебные палочки. Боюсь, что... - Он повел плечами, устремив взгляд на полки с палочками. - Очень-очень неудачно. - На стойке вдруг показался индикатор, который менял свой цвет с алого на пурпурный и шустро перебирал своими длиннющими ножками, заползая мужчине по рукаву рубашки.
- Что ж - это можно будет счесть за искупление моей ненарочной вины. Давайте посмотрим. - Он был уверен, что старик Макинтайр не станет сильно уж гневаться, просто сам по себе Фосетт не любил лезть в то, что напрямую его не касается. Он снял с себя индикатора, даже не посмотрев на него, взмахнул палочкой, и со всех концов магазина к нему слетелось несколько продолговатых коробочек - разной степени продолговатости, если приуточнить. Ещё взмах - и они все ровненьким рядком выстроились на стойке перед миссис Уоррен. И ещё один - крышки с коробочек соскочили и уплыли в сторону. Он указал на три центральные (всего их было пять):
- Любимое дерево всея Салема - ива - которая, увы, достаточно капризна при выборе, - он позволил себе добродушно усмехнуться, и пошлепал по каждой коробке, произнося по очереди, - единорог, гиппогриф, саламандра, - указал на крайнюю слева, - граб и единорог - суровая смесь, зато, если посчастливиться, верная, - затем на крайнюю справа, - кипарис и... хм, и в самом деле вейла, - Барнабас, кажется, на мгновение задумался, а то ли он преподнес в этой последней палочке, но спохватился, - впрочем, никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. - Он выглядел, как будто слегка провинился. - Процесс Вам знаком, можете бесстрашно громить всё, что видите. Правда, надеюсь, до этого не дойдет. Но с чего-то начать нужно. - А уж по ходу действия будет яснее видно, куда двигаться. Ему ничего не стоило предложить миссис Уоррен такую палочку, что у неё была, но что-то ему подсказывало, что такая палочка больше не подойдет миссис Уоррен. А это слегка усложняло задачу выбора, которая обычно была предельно простой для волшебников со стажем – в отличие от тех же первокурсников.